Вечером мой помполит собрал в кают-компании моряков и полярников. Объявил вечер воспоминаний. Каждый мог рассказать о полярной жизни что-нибудь интересное. Вот в такой же вечер и услышала Маша о "Полярном Варяге".
Я в своей каюте сижу. Вдруг стук. Я уж знаю — кто.
Так и есть — Маша. Лицо заплаканное.
"Борис Ефимович! Меня не пускают…" — "Куда вас не пускают?" — "На вечер не пускают. Разве я прокаженная какая, что и послушать не могу!" "Вот это уже зря", — сказал я, сдерживая улыбку, и повел ее в кают-компанию.
В кают-компании тесно, сесть некуда. Но Маше нашей место нашлось. Вижу — в дверях появился и сам Грачев, мрачный, насупленный.
Помполит спрашивает: "Ну, кто про что рассказывать будет?" — а сам смотрит на Екатерину Алексеевну, Катю, знатную нашу полярницу.
ПОЕДИНОК
Катерина Алексеевна, или Катя, как звали ее все на корабле, была еще молода, хотя и считалась "старой полярницей". Как и мужчины, она носила темный китель со светлыми пуговицами и меховую шапку, из-под которой выбивались туго заплетенные косы.
Брови у нее были прямые с вертикальной складкой, которая делала бы широкое Катино лицо суровым, если бы не ямочки на щеках.