— Ладно… Ладно.
* * *
В баре — дым как всегда, только все, кто пришли из разных кварталов, не пьют, а, сгрудившись тесно, одни к одному, с раскрытыми ртами, жадно стараясь каждое слово словить, разжевать и запомнить, слушали, не замечая, что душно, жарко и тесно.
Боб стоит на стуле. Вся зала внизу. Боб старательно изучает незнакомые лица.
— Тот кудлатый и черный наверно главарь. Все всё время к нему записочки пишут… Так…
Заметил у двери личность; определенна таинственная рыжая козлиная бородка, усы; из-под черной, надвинутой шляпы глаза — пытливо по зале; остановились на Бобе. Боб со стула… Расталкивая недовольных рабочих — к двери.
Незнакомец еще тут.
У Боба от старания глаза заболели, и шея заныла.
— Только больше внимания, внимания (не будь ротозеем — учила жена). Он вышел… И Боб осторожно шмыгнул за тяжелую дверь.
Вместо белого теплого пара — холодный туман такого же цвета.