— Видите ли, они весят так мало, — сказал он мне простодушно, когда я выразил свое изумление по этому поводу. — А я люблю всегда выглядеть джентльменом.
Вот так мы и сидели, разговаривая при волшебном свете луны, наблюдая, как кафры на расстоянии нескольких ярдов посасывают свои трубки с мундштуком из рога южноафриканской антилопы, наполненные опьяняющей даккой. Наконец они один за другим заснули у костра, завернувшись в свои одеяла, то есть все, за исключением Амбопы, который сидел в стороне. (Я заметил, что он всегда мало общался с кафрами.) Он сидел, подперев голову руками, глубоко задумавшись.
Вдруг из чащи кустарника позади нас раздалось громкое рычанье.
— Это лев, — сказал я.
Все мы вскочили и прислушались. Сейчас же с водоема, находившегося на расстоянии около ста ярдов, донесся оглушительный рев слона.
— Unkungunklovo Indlovu! (Слон! Слон!) — зашептали кафры.
И несколько минут спустя мы увидели процессию огромных туманных фигур, медленно движущуюся по направлению к зарослям кустарника. Гуд вскочил, полный жажды убийства, по-видимому считая, что убить слона так же легко, как жирафу, с которой ему так повезло, но я схватил его за руку и заставил сесть.
— Ни в коем случае, — сказал я, — пусть они пройдут!
— Оказывается, тут настоящий рай для охотника!
Я предложил бы здесь остановиться на денек-другой и поохотиться, — вдруг сказал сэр Генри.