— Да, это так! Это так! — ответили хором все туземцы.
— О повелитель мой! — прервал меня старый джентльмен. — Только выучил ты его очень плохо!
Я взглянул на него с таким негодованием, что он испугался и тотчас же замолк.
— Теперь, друзья мои, — продолжал я, — вы можете подумать, что, после столь долгого странствия мы, встретив столь недружелюбный прием, пожелаем отомстить вам и поразить смертью того, чья святотатственная рука осмелилась бросить нож в голову человека с движущимися зубами…
— Пощадите его, мои повелители! — умоляющим голосом прервал меня старик. — Он сын нашего короля, а я его дядя. Если что-нибудь с ним случится, кровь его падет на мою голову, ибо отвечаю за него я.
— Можешь в этом не сомневаться, — отчетливо и злобно промолвил юноша.
— Вы, может быть, думаете, что мы не в состоянии отомстить? — продолжал я, не обращая никакого внимания на его слова. — Погодите, вы сейчас убедитесь. Эй ты, раб и собака, — обратился я к Амбоне самым свирепым тоном, на какой был способен, — подай мне заколдованную трубку, которая умеет говорить! — И я незаметно подмигнул ему, указывая на свой «эспресс».
Амбопа тотчас же понял мою мысль и подал мне винтовку. Впервые в жизни я увидел на его гордом лице нечто похожее на улыбку.
— Вот она, о повелитель повелителей! — сказал он с глубочайшим поклоном.
Перед этим я заметил маленькую антилопу, стоявшую на скале на расстоянии ярдов семидесяти от нас, и решил ее застрелить.