Молчание продолжалось, но недолго. Вдруг король поднял свое копье. В ответ на это восемь тысяч рук тоже подняли свои копья и из восьми тысяч глоток вырвался троекратный королевский салют: «Куум!» Казалось, что от этого рева, который можно было сравнить лишь с оглушительным раскатом грома, трижды содрогнулась земля.
— Будьте покорны, о люди! — пропищал пронзительный тоненький голосок из-под навеса крыши, где сидела обезьяна. — Это король!
— Это король! — как эхо, прогремели в ответ восемь тысяч глоток. — Будьте покорны, о люди, — это король!
Снова на площади наступила мертвая тишина. Вдруг один из воинов, стоявший на левом фланге, случайно уронил щит, который со звоном упал на вымощенную известняком площадь.
Твала холодно взглянул своим единственным глазом в ту сторону, где стоял воин, уронивший щит.
— Эй, ты, подойди сюда! — закричал он громовым голосом, обращаясь к нарушителю тишины.
Из рядов вышел красивый юноша и стал перед королем.
— Это ты уронил щит, неуклюжий пес? Это ты опозорил меня перед чужеземцами, прибывшими со звезд? Как ты смел это сделать?
Как ни темна была кожа бедного юноши, мы увидели, что он побледнел.
— О Телец Черной Коровы, — прошептал юный воин, — это произошло случайно.