Ван Тигр прянул в темноту быстрее тигра и, схватив нападавшего за руку, вытащил его на свет пожара: это была женщина. Он в замешательстве остановился, не выпуская ее руки, а мальчик закричал:
— Это та женщина, которая была с Леопардом, я видел ее!
Не успел Ван Тигр вымолвить ни слова, как женщина начала метаться и вырываться, стараясь высвободиться из его рук, но он держал ее крепко, и, увидев, что это ей не под силу, она откинула голову и плюнула ему прямо в глаза. Никто никогда не плевал ему в лицо, и это было так ненавистно и омерзительно, что он поднял руку и ударил ее по щеке, как бьют непослушного ребенка; багровые следы его твердых пальцев проступили на ее щеке, и он крикнул:
— Вот тебе, тигрица!
Это вырвалось у него необдуманно, и она ответила злобным криком:
— Жаль, что я не убила тебя, проклятый, я хотела убить тебя!
И он отозвался угрюмо, все еще крепко держа ее:
— Знаю, что хотела, и если бы не Рябой, я лежал бы сейчас мертвым с разрубленным надвое черепом.
И он позвал людей и велел им принести откуда-нибудь веревку и связать женщину, и они привязали ее к дереву у ворот, пока он не придумает, что с ней делать. Ее привязали очень крепко, и она рвалась и неистовствовала, но ей не удавалось освободиться, и веревка все крепче врезалась в ее тело, и она осыпала бранью всех, а больше всего Вана Тигра, — такой бранью, какую редко можно услышать, настолько она была разнообразна и гнусна. Ван Тигр стоял и смотрел, как ее связывали, а когда люди крепко привязали ее и снова ушли бражничать, он стал ходить взад и вперед мимо нее и, поровнявшись с ней, каждый раз взглядывал на нее. С каждым разом взгляд его становился все пристальней и удивленней: он видел, что она молода и что y нее живое, красивое лицо с резкими чертами, тонкие красные губы, высокий гладкий лоб и блестящие, умные и злые глаза. Это было узкое и подвижное лицо, похожее на лисью мордочку. Да, оно было красиво, даже теперь, хотя искажалось ненавистью каждый раз, когда он проходил мимо, и каждый раз она разражалась бранью и плевала на него.
Но Ван Тигр не обращал на ее брань внимания. Он только молча смотрел на нее, проходя мимо, и через некоторое время, когда ночь уже близилась к рассвету, она ослабела, потому что ее очень туго связали и веревка врезалась в тело, и наконец боль стала невыносимой. Она перестала браниться и только плевалась, а потом боль так усилилась, что она бросила и это и наконец сказала, облизывая губы: