— Твой брат, а мой генерал велит передать тебе, чтобы ты не торопился и не думал, что он дошел уже до вершины горы, — это только первая ступень, — он занимает небольшое место, а задумал покорить целые провинции.
Ван Средний спросил, затаив дыхание:
— Как ты думаешь: можно ли на него положиться и рискнуть ради него своими деньгами?
И верный человек ответил:
— Твой брат очень умный человек, многие на его месте были бы довольны тем, что захватили гнездо бандитов, грабили бы область и считали бы, что это уже достаточно высокое положение. Но брат твой слишком умен для этого, он знает, что военачальнику из бандитов нужно добиться уважения, прежде чем он сможет стать правителем, и потому он заручился поддержкой государства. Да, хотя это должность в небольшом городе, все же она государственная, и он теперь генерал и на службе у государства, а когда он будет сражаться с другими военачальниками и найдет случай поссориться с кем-нибудь из них, что он намерен сделать весной, то выступит как человек, имеющий власть, а не как мятежник.
Такая предусмотрительность пришлась по душе Вану Среднему, и так как час близился к полудню, он сказал гораздо приветливее обычного:
— Пойдем, поешь и выпей чаю с нами, если тебе понравится наша простая еда. — И он повел его с собой и усадил за семейный стол.
Увидев человека с заячьей губой, жена Вана Среднего громко и добродушно поздоровалась с ним и спросила:
— Как поживает мой рябой сынок?
Тот поднялся с места и отвечал ей, что сын ее здоров и живется ему неплохо, — генерал, должно быть, хочет его повысить, потому что держит всегда при себе. И не успел он еще вымолвить слова, как она уже кричала ему, чтобы он не стоял из вежливости, а садился поскорей. Усевшись снова на свое место, он хотел было рассказать им о том, как мальчик ходил в гнездо бандитов, и какой он ловкий, и как хорошо исполнил все, что ему поручили. Но он во-время удержался, вспомнив, что женщины — удивительный народ, и нрав у них непостоянный, а всего удивительнее матери, которые видят страхи и опасности для своих детей там, где их вовсе нет. И потому, рассказав, сколько было нужно, чтобы удовлетворить ее любопытство, он ограничился этим и замолчал.