А советники тоже его недолюбливали из-за того, что он получал большие доходы, и насмехались над ним, как над человеком грубым и стоящим ниже их по учености и воспитанию.
И вот однажды гаев его прорвался сразу и так, что он сам этого не ожидал, а началось это с сущей безделицы, как сильная буря начинается иногда легким ветерком, несущим маленькие, разорванные в клочья облака.
Как-то раз перед новым годом, когда заимодавцы ходят и собирают со всех долги, а должники прячутся от них куда придется, чтобы их не нашли до первого дня нового года, когда долгов уже нельзя требовать ни с кого до следующего года, старый правитель сидел на своем возвышении, разбирая дела последний раз в году.
В этот день Ван Тигр не мог найти себе дела и чувствовал себя особенно тревожно. Играть в кости он не хотел, чтобы его не увидели за этим занятием солдаты и не подумали, что им это тоже позволено; читать слишком много было нельзя, потому что романы и сказки расслабляют человека — в них слишком много вымысла и любовных историй, — а для того, чтобы читать философов, он был недостаточно учен. Ему не спалось, он встал и вместе со своими телохранителями вышел в приемный зал посмотреть, кто придет в этот день. Но в душе он едва сдерживался и тосковал о весне, и особенно потому, что последние десять дней было очень холодно, дождь лил не переставая, и люди его роптали, когда их выводили на ученье.
Он сидел на своем обычном месте, рассеянный и хмурый, и думал о том, что жизнь его лишена радостей и ни одной душе нет дела до того, жив он или умер. Спустя немного в комнату вошел один из городских богачей, которого он знал в лицо, так как ему и раньше случалось видеть его здесь. Это был городской ростовщик, тучный моложавый человек, с маленькими, выхоленными желтыми руками, которыми он с какой-то неприятной изысканностью двигал в такт своей речи, то-и-дело взмахивая длинными шелковыми рукавами. Ван Тигр, не отрывая глаз, следил за движениями его рук, разглядывая, какие они маленькие, полные и изнеженные, какие длинные и острые на них ногти, и так загляделся на эти руки, что не вслушивался в его речь.
Сегодня этот ростовщик пришел вместе с бедняком-крестьянином, и оробевший крестьянин в испуге простерся ниц перед правителем и лежал, припав лицом к полу, без слов умоляя о пощаде. Ростовщик излагал свое дело: он дал крестьянину в долг и принял в залог его землю. Это было два года тому назад, и теперь сумма долга с процентами превышала стоимость земли.
— И несмотря на это, — вкрадчиво говорил ростовщик, откидывая шелковые рукава и разводя холеными руками, с упреком возвышая голос, — несмотря на это, достойный правитель, он не хочет убираться со своей земли! — И ростовщик вращал глазами, негодуя на бессовестного должника.
Но крестьянин не говорил ни слова. Он попрежнему стоял на коленях, уткнувшись лицом в сложенные руки и припав к полу. Наконец старый правитель спросил его:
— Зачем ты брал в долг и почему ты не платишь?
Тогда крестьянин поднял глаза и, уставившись на скамейку под ногами у правителя и не вставая с колен, робко заговорил: