— Да, она тоже здесь, и лучше бы ты велел Мяснику воткнуть ей в горло нож — он умеет делать так, что крови вытекает мало.
Но Ван Тигр посмотрел в сторону и не сразу ответил:
— Она только женщина!
И помолчав с минуту, сказал:
— Мне нужно увидеть ее еще раз, а тогда я решу, что с ней делать.
Верный человек сразу омрачился, услышав такие слова, но ничего не ответил и вышел, и Ван Тигр крикнул ему вслед, чтобы женщину привели к нему немедля, в зал суда, где он будет ее дожидаться.
Он пошел в зал суда и, поднявшись на возвышение из какого-то странного тщеславия, сел на место старого правителя; ему хотелось, чтобы женщина видела его в большом резном кресле, возвышавшемся над всеми остальными, и помешать ему в этом никто не мог, потому что старый правитель все еще не выходил из своих комнат и прислал сказать, что страдает поносом. Ван Тигр сел там, гордо выпрямившись, приняв равнодушное и надменное выражение лица, какое приличествует герою.
Наконец она вошла с двумя караульными по бокам, одетая в простую куртку и штаны из какой-то дешевой, тускло-синего цвета, материи. Но не эта простая одежда изменила ее. Она ела досыта, и худоба ее тела сменилась округленностью, но стройности она не утратила. Миловидной она не была, так как черты у нее были слишком резкие, но лицо у нее было смелое и красивое. Она вошла непринужденно, ровной походкой, и в ожидании спокойно остановилась перед Ваном Тигром. Он смотрел на нее в величайшем изумлении, пораженный такой переменой, и сказал караульным:
— Почему теперь она так тиха, когда прежде бесновалась, как полоумная?
И они ответили, качая головами и пожимая плечами: