И неожиданно, прикинувшись простодушной, она подняла голову и посмотрела на Вана Тигра.
От этого взгляда иссякший источник в сердце Вана Тигра вновь забил ключом, и страсть вспыхнула в нем с такой силой, что он весь задрожал. На этот раз он опустил глаза перед нею. Теперь она была сильнее его. В воздухе чувствовалось напряжение этой страсти, которая так долго не знала выхода, и солдаты, чувствуя себя неловко, переглядывались и переминались с ноги на ногу. Тут Ван Тигр вспомнил, что они все еще здесь, и крикнул им:
— Ступайте все вон и станьте за дверями!
В унынии вышли они из зала, хорошо понимая, что случилось с их генералом: то, что может случиться с каждым человеком, и знатным и простым. Они вышли из залы и стали на страже у порога.
Когда никого, кроме них двоих, не осталось в зале, Ван Тигр наклонился вперед в своем резном кресле и хриплым голосом сказал:
— Женщина, ты свободна. Выбирай, куда ты хочешь итти, и я дам тебе провожатого.
И она ответила ему просто и без всякой дерзости, но все же смотря ему прямо в глаза:
— Я уже выбрала. Я твоя рабыня.
XVII
Если бы Ван Тигр был человеком простым и грубым и меньше уважал законность и приличия, он мог бы взять эту женщину и сделать с ней все, что хотел, потому что у нее не было ни отца, ни брата — никого, кто мог бы за нее заступиться. Но еще смолоду, с того часа, который словно ударом поразил его сердце, он стал разборчив, и наслаждение приобретало для него еще большую остроту при мысли, что, как ни сильна его страсть, он может ждать, пока эта женщина станет его женой. Больше того: ему нужно было, чтоб она стала его женой, потому что к страсти, которая росла с каждым часом, примешивалосъ желание иметь от нее сына, сына-первенца, а только от законной жены может родиться у человека законный сын. Да, радость его затаенной любви к ней наполовину крылась в мысли о том, какой сын может от них родиться — от его силы, от его высокого и крепкого тела и всего, чем он может наделить свое потомство, и от ее хищной красоты бесстрашного духа. Вану Тигру, когда он об этом мечтал, казалось, что сын его уже родился. И не медля ни минуты он позвал верного своего человека и дал ему такой приказ: