Хотя генерал этому и не поверил, зная правду от своих лазутчиков, однако ему приказано было не трогать Ван Тигра и не терять людей в такой незначительной стычке, потому что каждое ружье понадобится для большой войны. И потому, выслушав старого правителя, он только слегка упрекнул его:
— Ты должен был бы известить об этом нас прежде, потому что мы вошли в расход, посылая солдат для наказания человека, которого считали мятежником. Тебе придется платить за то, что мы попусту издержали на этот поход: ты заплатишь десять тысяч серебряных монет.
Услышав об этом, Ван Тигр возрадовался и с торжеством повел своих людей обратно. И он в свою очередь ввел новый налог на соль сверх того, что полагалось обычно. И не прошло еще два раза по тридцать дней, как у него было уже десять тысяч серебряных монет, и даже более, потому что в тех местах много соли и ее вывозят оттуда будто бы даже в чужие страны.
Когда все было кончено, Ван Тигр стал еще сильнее прежнего и еще больше укрепился во власти, не потеряв при этом ни единого человека. Ему казалось, что этим он был обязан своей жене, и с тех пор он стал воздавать должное ее уму.
И все же он до сих пор не знал, кто она и что. Страсть попрежнему влекла его к ней, и, оставаясь с ней, он ни о чем другом не думал, но часто ему хотелось знать, какова была ее история. Однако, если он ее спрашивал, она всегда говорила уклончиво:
— Рассказывать об этом долго, я расскажу тебе как-нибудь зимой, когда не будет войны. А теперь весна, нужно сражаться и расширять свои владения, — и не время вести праздную болтовню.
И она в беспокойстве переводила речь на другое, и глаза ее блестели сухим и жестким блеском.
Тогда Ван Тигр понял, что женщина права, потому что над всею страной пролетела, словно на крыльях, весть о том, что весной будет война между генералами, какой не было уже лет десять, и люди тревожились, не зная, откуда поразит их война: по слухам, ее нужно было ждать чуть ли не со всех сторон разом. И все же оставалась земля, которую нужно было обрабатывать, и люди обрабатывали ее попрежнему, а в городах у купцов были лавки, и нужно было торговать, нужно было жить и кормить детей. И люди попрежнему жили своей жизнью, и хотя вздыхали перед надвигавшейся грозой, однако не бросали работы в ожидании того, что должно с ними случиться.
В этой области глаза всего народа были обращены на Вана Тигра, потому что он правил теперь открыто, и они знали, что налоги проходят через его руки. Старый правитель для вида оставался попрежнему на своем месте, но он был слишком стар, и все решалось Ваном Тигром. Да, Ван Тигр сидел теперь по правую руку правителя в зале суда, и старый правитель смотрел на него, когда нужно было вынести какое-нибудь решение, и деньги, которые прежде платили советникам, шли теперь в руки Вана Тигра и его верных людей. Но Ван Тигр оставался самим собой и брал только у богатых, а если приходил бедный человек и Ван Тигр знал о его бедности, то ему нечего было бояться. Многие из бедняков хвалили его. Но все ждали, что станет делать Ван Тигр этой весной, зная, что если он примет участие в большой войне, то им придется платить его солдатам и покупать для них оружие.
Ван Тигр советовался об этом деле и со своей женой и с верными людьми, но все еще не мог решить, что для него лучше. Военачальник провинции разослал приказ каждому генералу и командиру и военачальникам помельче, в котором говорилось: