Но прежде чем телохранители успели нагнуться и поднять тела шестерых солдат, произошло нечто удивительное.
Сын Вана Тигра, всегда такой степенный и как будто не обращавший внимания на то, что делается кругом, теперь бросился вперед, совершенно обезумев, и таким одичавшим отец его никогда не видел, и, нагнувшись над одним из молодых людей, пристально смотрел на него, потом стал переходить от одного трупа к другому, глядя на них широко раскрытыми, дикими глазами, рассматривая их безжизненные, раскинувшиеся в стороны руки и ноги, и, выпрямившись, крикнул отцу, сам не понимая, что делает:
— Ты убил их, все они умерли! Вот этого я знал, он был мой друг!
И он с таким отчаянием посмотрел в глаза отцу, что Вана Тигра почему-то испугал этот взгляд, и он опустил глаза и сказал, оправдываясь:
— Я должен был это сделать, иначе они стали бы во главе войска и, подняв бунт, убили бы нас всех!
Но мальчик, задыхаясь, прошептал:
— Он просил только хлеба…
И вдруг лицо его исказилось от плача, и он бросился из комнаты, а отец в остолбенении смотрел ему вслед.
Телохранители вернулись на место, и Ван Тигр, оставшись один, выслал из комнаты даже тех двоих, которые должны были оставаться при нем днем и ночью, и час или два просидел один, охватив голову руками, и стонал, раскаиваясь в том, что убил молодых людей. И когда он не в силах был выносить этого дольше, он велел позвать к себе сына, и скоро мальчик вошел медленной походкой, опустив голову и пряча глаза от отца, Ван Тигр подозвал его ближе и, когда он подошел, взял тонкую и сильною руку мальчика и погладил ее, чего никогда не делал прежде, а потом сказал тихим, голосом:
— Я сделал это ради тебя!