Мальчик побелел, как глина, и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, и братья остались одни.
Долгое время Ван Тигр сидел молча, потому что он был не из тех, кто ведет разговор только ради приличия, и наконец Ван Средний спросил его:
— О чем ты так задумался? Не о наших ли сыновьях?
И Ван Тигр ответил с запинкой:
— Нет, я подумал только, что у моих ровесников подрастают уже сыновья; должно быть, это большая радость видеть, как растут твои дети.
— Что ж, и у тебя могли бы быть дети, если бы ты во-время женился, — сказал Ван Средний, слегка улыбаясь. — Мы очень долго не знали, где ты находишься, не знал и отец, потому-то он и не мог женить тебя, хотя ему и хотелось. Но мы с братом охотно это устроим, и деньги найдутся, когда в них будет нужда.
Но Ван Тигр отстранил от себя эту мысль и сказал решительно:
— Нет, тебе это может показаться непонятным, но я не выношу женщин. Удивительно, я никогда в жизни не видел женщины… — Тут он прервал свою речь, потому что вошел прислужник с блюдом, и братья замолчали.
Когда они поели, а слуги убрали со стола и принесли чай, Ван Средний хотел было спросить брата, для чего ему понадобилось все его серебро сразу и что он намерен делать с племянниками, но не знал, с чего начать, и прежде чем он успел придумать, как половчее приступить к этому, Ван Тигр неожиданно сказал:
— Мы братья. Мы с тобой понимаем друг друга. Я рассчитываю на твою помощь!