Ван Тигр долго стоял и смотрел. Но вдруг поднялась суета: вернулись слуги, которые бегали за гадателем, с ними пришли и священники с барабанами, и все те, кто по обязанности входит в дом вместе с насильственной смертью, и среди этой суматохи Ван Тигр вышел и, оставшись один, помолился за умершего.
Помолившись и исполнив все, что полагалось ему исполнить, как брату, в доме близких, где случилось несчастье, Ван Тигр сел на коня и уехал. Дорогой ему стало еще грустнее, но он крепился, вспоминая снова да снова, что он никогда не бил юношу, не обращался с ним дурно, — кто же мог знать, что он с отчаяния лишит себя жизни, — и говорил себе, что так суждено было небом, и избежать этого было нельзя, потому что жизнь каждого человека зависит только от воли небес.
Так он старался забыть о бедном юноше и о том, как его голова свешивалась с отцовской руки, и говорил себе:
— Да, видно и сыновья не всегда приносят радость!
И, так утешая себя, он почувствовал, что ему становится легче, и ласково обратился к Рябому:
— Ну, племянник, дорога предстоит длинная, пора нам и отправляться!
XII
Ван Тигр стегнул своего коня плеткой, дал ему полную волю, и конь понесся по полю, словно на крыльях. День выдался удачный для начатия такого великого дела, какое задумал Ван Тигр. Небо было безоблачное, дул сильный и резкий, полный свежести ветер; он раскачивал деревья в разные стороны, налетая на них порывами, срывал с ветвей последние листья, взметал по дорогам пыль и кружился над сжатыми полями. И Ван Тигр почувствовал, что с души его словно ветром сдуло всю тревогу, и намеренно выбрал дорогу подальше от глинобитного дома и, дав большой крюк, чтобы объехать то место, где жила Цветок Груши, сказал себе:
— Что прошло, то прошло, а теперь мне нужно заботиться о своем величии и о своей славе.
Так начался день, и над полями выплыло огромное, блистающее солнце, но Ван Тигр смотрел на него не мигая и думал, что в этот день само небо положило на нем свою печать и он достигнет величия, потому что таков его жребий.