3 января 1938 года. Баодин.
Я заметил у себя новую черту характера: я стал быстро привыкать к китайским городам. Даже этот грязный, запущенный Баодин мне начинает нравиться. Наш полк сейчас в резерве. Всего на два дня. Все очень измотались…
Надо все же признаться, что эти бандиты изрядно потрепали нас. О таких потерях я еще и представления не имел. К счастью, ни я, ни мои друзья — Ватанабэ и Сиракава — не пострадали. Это было тяжелое сражение. Интересный факт: вещи наши сохранились в полном порядке. Удивительно! Они ведь все такие бандиты…
У нас новый замысел — собственно, у Сиракава. Ватанабэ, посмеиваясь, говорит, что это самурайская месть. Мы решили втайне от других офицеров захватить десяток именитых купцов Баодина и потребовать от них пожертвований на военные нужды. Но это надо проделать крайне осторожно, без шума. Ибо если узнают другие офицеры, то все займутся тем же. Кто же тогда будет воевать?
4 января 1938 года. Баодин.
Весь день был занят допросом пленных китайских солдат. Я пришел к выводу, что они неисправимы. Они не хотят и, наверное, не могут уже исправиться. К сожалению, мне не удалось заставить их говорить подробно. Они фанатичны, упорны. Никто из них ничего не сказал. Они оставили у меня впечатление диких, бесчувственных людей. Унтеры наши старались во-всю, они применяли все известные способы, развязывающие людям языки. Даже это не дало никаких результатов.
Я измучился с этими допросами до потери сознания. Всех пленных пришлось расстрелять.
10 января 1938 года. Баодин.
У нас у всех отличное настроение. Замысел Сиракава осуществлен. Получили шестьдесят тысяч местных долларов. Правда, одного купца пришлось пристрелить. Очень шумел. Остальные, кажется, будут благодарны нам.
Интересно, о чем полковник так долго беседовал с Ватанабэ? Жду его с нетерпением.