— Давайте его сюда.
К палатке Хо Луна принесли большую кружку воды. Он сам полил на руки и голову Ван Шина и дал ему свое полотенце. Они прошли в палатку, где Ван Шин, не присаживаясь, сразу стал докладывать:
— На дороге к Чаньдину партизаны выследили японский отряд: двадцать два грузовика, два легких орудия, пятнадцать станковых пулеметов, пехоты, не считая пулеметной и орудийной прислуги, не менее тысячи человек, много ручных пулеметов. Дорога сильно повреждена, поэтому раньше чем завтра в полдень к Чаньдину они не подойдут. В Чаньдине, как вам известно, наберется едва четыреста бойцов, плохо вооруженных, одна старая пушка…
— Вот тебе и самураи! — усмехнулся Хо Лун. — Не дураки, а? Ты понимаешь, что значит взять Чаньдин? — Он подвел Ван Шина к карте, приколотой к столу, и повел пальцем от Чаньдина к переправам на Хуан-Хэ и дальше вниз, вдоль берега реки к югу. — Вот куда хотят ударить. Понял, товарищ Ван?
— Если бы мы этого не понимали, разве я пришел бы сюда?
В палатку вошел начальник штаба. Он покосился в сторону Ван Шина, молча сел на складной стул. Хо Лун познакомил их.
— Очень кстати пришел, товарищ Ван, — сказал начальник штаба. — То, что я доложу командующему, касается вашего района. — И он стал докладывать, повторяя сведения, сообщенные уже Ван Шином — Из Тайюани вышел японский отряд…
— Совершенно точно, — прервал его Хо Лун, — Я всегда говорил, что партизаны — лучшие разведчики, каких я когда-либо знал.
Ван Шин улыбнулся.
— Разведка — это, конечно, наше дело, — сказал он, — но разве воевать мы не умеем?