От всего батальона защитников города уцелела маленькая горсточка храбрецов. Прячась за выступами домов, залегая в канавы, они продолжали обороняться, встречая японцев пулеметным огнем и гранатами. Вскоре в городе наступила тишина. Не слышно было больше орудийной пальбы и взрывов. Путун был взят японцами.
В подвал разрушенного снарядами дома вползли три девушки — гранатометчицы героического батальона. Все три девушки еще восемь дней назад были работницами путунской шелкомотальной фабрики. Они лежали в подвале неподвижно и молча — говорить не хотелось. С улицы доносились выстрелы и душераздирающие крики жителей.
Там, наверху, на улицах, части «императорской армии» расправлялись с китайским населением. Они сгоняли всех мужчин — стариков и юношей — на площадь перед высокой стеной путунского чугунолитейного завода и расстреливали их из пулеметов. Женщин, подгоняя штыками, вели по улицам к огромному пустырю на берегу реки Ванпу[53], где расположились лагерем японские войска.
Девушки лежали в подвале и напряженно прислушивались к крикам, доносившимся с улицы.
— Лучше умереть, чем попасть к ним в руки! — сказала маленькая Чжи.
— Они волокут женщин к себе в лагерь для солдат и офицеров! — вскрикнула У Ма.
Шум на улице затихал. Крики становились все тише.
— Мы не должны оставаться здесь: они и до нас доберутся, — вдруг сказала все время молчавшая Ху Лань.
— Не хочешь ли ты, чтобы мы сами к ним пошли? — спросила ее маленькая Чжи.
— Да, мы должны сами к ним пойти, — спокойно ответила Ху Лань.