Прошла первая ночь, прошла вторая, затем третья.
Чжан У, осунувшийся, сидел на пороге черного хода своего магазина, смотрел на небо, на крепкие ворота своего дома, на высокий глиняный забор. Никто не приходил к нему в дом, никто не врывался в его магазин. Всё проходило мимо. Даже грозный гул марширующих войск прокатывался мимо его магазина.
В городе ничего не случалось, ничего такого, что могло бы усилить горечь торговца Чжан У. Он уже начал было успокаиваться, укорять себя за легкомысленную доверчивость к господину Цаю, не заплатившему своих долгов за продукты, приобретенные в его магазине. Друзья тоже стали намекать ему, что он излишне страдает и что бывает, конечно, но не всегда город перестает быть цветущим, когда приходит армия. И действительно, город гудел день и ночь, как гигантский, чем-то взволнованный пчелиный улей. Повсюду кипела работа, повсюду слышна была музыка, пение, повсюду шли занятия бойцов.
И вдруг — это случилось вечером, на четвертый день ожидания, — в калитку дома господина Чжан У кто-то ударил прикладом винтовки. Чжан У замер, лицо его стало белым, и он прошептал сидевшим рядом с ним друзьям:
— Они пришли! Я говорил вам, а вы не хотели мне поверить. Вот она какая, Красная армия!
Служанка открыла калитку, и во двор вошли три человека: командир с двумя красноармейцами. Молодой подтянутый командир оставил бойцов у калитки и прошел вперед, прямо к господину Чжан У. Лавочник пытался разогнуть внезапно сведенные судорогой ноги и подняться, но командир жестом приказал ему не двигаться и сам опустился на цыновку, где сидел Чжан У. Командир обвел всех присутствующих взглядом своих спокойных глаз.
— Здравствуйте, господин Чжан У, — сказал он и наклонил голову так, что приветствие это в равной мере относилось ко всем сидящим на цыновках. — Я потревожил вашу беседу и приношу свои глубокие извинения. Я — представитель главного штаба Красной армии, курсант Военной академии Цин.
Чжан У удалось наконец разогнуть ноги, он привстал и поклонился; за ним поклонились и другие, хотя курсант Цин недовольно поморщился.
— Мы знаем, сколько беспокойства причиняют торговцам войска, прибывающие в город. Я прошу вас поэтому хорошо запомнить, что мы — китайская Красная армия. Мы пришли сюда из провинции Цзяньси и уйдем скоро дальше, в Северный Китай, для борьбы с японскими захватчиками. Наша армия не обижает честных торговцев и всех других мирных граждан. Мы просим вас, торговцев, помочь нам благополучно завершить наш поход на север. Армия у нас большая (все слушатели дружно закивали головами), и нам хотелось бы приобрести еще некоторое количество продуктов, прежде чем мы двинемся дальше. Нам предстоит тяжелый путь на север. Мы просим вас, уважаемые торговцы, снабдить нас вашими товарами. Мы уплатим вам наличными, можем даже уплатить серебром. Настоящие китайцы должны по-настоящему помочь нам. Мы идем драться с японцами, которые намерены всех нас, китайцев, сделать своими рабами. Главный штаб просит вас открыть ваши магазины и свободно торговать.
Господин Чжан У слушал курсанта Цина с удивлением и вместе с тем недоверчиво. Так всегда бывает с человеком, который ждал несчастья и не дождался его.