Быстрый перерасчет, и опять хриплый, напряженный голос Суна:
— Батарея, огонь!
Молодой лесок качнулся и исчез в тучах песку и черного дыма.
— Батарея, огонь! — командует Сун и снова смотрит в трубу.
Тучи дыма рассеиваются. Молодого леска уже нет, и Сун видит, как к одному из японских орудий подгоняют упирающуюся шестерку лошадей.
— Не дам! — вдруг озлобленно кричит Сун и опять командует в телефонную трубку: — Прицел тот же. Батарея, огонь!
Внезапно перед холмом, за которым укрылся Сун, вырастает столб пламени, стеной дыбится песок.
— Теперь уже поздно, — облегченно вздыхает Сун.
Его батарея ведет беспрерывный обстрел японской артиллерийской позиции, полностью уничтожая ее.
Над рекой возникает тишина. Огневая завеса, которой японцы весь день удерживали китайский полк на левом берегу, исчезла. Через минуту вдруг вспыхнули, залаяли японские пулеметы. В ответ застучал пулемет Тана, и за ним по цепям начали свою отчаянную трескотню остальные полковые пулеметы. Японская пехота ринулась к понтонам. В грохоте орудийной пальбы японские командиры не уловили молчания своей батареи. Китайский полк яростно пошел в контратаку к понтонному мосту.