— Я давно уже хотел тебе сказать об этом, Садао, — помолчав немного, ответил Тари. — Мне, откровенно говоря, не нравилось, что ты так долго решал.
— Ну, так теперь уже решено.
— Это большое дело. Садао. Такие люди, как ты, нам очень нужны. И я рад тому, что у тебя не осталось больше сомнений. Я сообщу о твоем желании в комитет.
Тари соскользнул с бугорка и крепко пожал руку Садао.
— Теперь будет еще труднее. Только теперь начинается настоящая борьба, — тихо сказал он.
К беседующим друзьям подошел солдат Нару. Тари, заметив его, переменил тему разговора. Смачно сплюнув в траву, он произнес:
— А хорошо сейчас, должно быть, в Японии! Вечерком греться, сидя у хибати[23], или, еще лучше, зайти в чайный домик. Девушки играют на сямисэне[24], нежно поют, а ты лежишь на цыновке и мечтаешь.
— Для этого надо иметь много денег, — быстро сказал Садао. — В такой домик нашего брата и на порог не пустят. Нам — что попроще да подешевле. Так, чтобы и любовь, и музыка, и песни — всё за пятьдесят сен[25]. Не правда ли, Нару?
— Пулеметчик, видно, человек богатый, — ухмыляясь, ответил Нару. — Он ходил, наверное, до армии в чайные домики, где сразу расходуют не меньше пяти иен. Я знаю такие домики в Токио, в квартале Иосивары[26]: бывал там.
— Значит, и ты человек богатый, — подхватил Тари. — А я-то думал, что ты бедняк бедняком, нищий, как люди из касты эта[27].