Я объяснил, что не хочу никаких билетов, что мне не хотелось бы доставить затруднения ни ему, ни капитану; все, что мне требуется, — это укромное место, чтобы выбраться незаметно.
Он покачал головой и посоветовал ехать на лайнере.
— Не хочу рисковать, — ответил я. — Спрячьте меня надежно, и даю вам честное слово, меня никто не увидит ни на переходе, ни при сходе на берег.
— Расскажите о себе чуть подробнее.
Он откинулся на своем стуле и заложил ногу за ногу. Выражение лица стало серьезным и с налетом беспристрастной деловитости, но небрежно-важная поза говорила, что он собой доволен.
Я сплел ему сказку, в известной мере близкую к истине. Рассказал, что оказался в смертельно опасном скандале с местными властями, что спускался по реке на лодке и что обращаться к нашему консулу совершенно бесполезно.
— Могу поместить вас только в кладовую, — сказал он в раздумье. — Домой идем без груза, с одним балластом, и спрятать вас совершенно негде.
Я возразил, что в кладовой меня могут обнаружить, а мне хочется избежать малейшей возможности быть замеченным на корабле и составить для экипажа проблему. Это, казалось, его убедило.
— Тогда, — сказал он, — если выдержите, у нас есть пустой бак для пресной воды, который не используется; я могу приоткрыть его крышку, чтобы туда проходил воздух. Теперь мне кажется, сэр, что вам приходилось спать в местах и похуже.
— Вы догадались, кто я?