Лицо Спейда сохранило озабоченное выражение.
– И это не помогает, – сказал он. – Я все равно не понимаю.
Окружной прокурор снял пенсне и потряс им в воздухе для пущей убедительности.
– Мы знаем, – сказал он, – что Терзби был телохранителем Монахана и удрал вместе с ним, когда Монахан уносил ноги из Чикаго. Мы также знаем, что Монахан смылся, не выплатив проигрышей на двести тысяч долларов. Мы не знаем – пока – его кредиторов. – Он снова надел пенсне и мрачно ухмыльнулся. – Но мы знаем, что происходит с профессиональным игроком и его телохранителем, когда их находят кредиторы. Видели, и не раз.
Спейд облизал губы и скривил их в зверской ухмылке. Глаза его сверкали под насупленными бровями, шея багровела над накрахмаленным воротничком. Голос его был низким, хриплым и взволнованным.
– Что ты хочешь сказать? Что я убил его по заданию его кредиторов? Или просто выследил и дал им возможность убить его самим?
– Нет, нет! – запротестовал окружной прокурор. – Ты меня не так понял.
– Надеюсь, – сказал Спейд.
– Он не то имел в виду, – сказал Томас.
– А что он имел в виду?