– Что ж, сэр, – сказал он, – так или иначе, наша встреча состоялась, если вы действительно хотели ее.
– Я действительно ее хотел. Как скоро вы можете сделать первый взнос и забрать у меня птицу?
Бриджид О'Шонесси села прямо и с удивлением посмотрела на Спейда. Спейд небрежно похлопал ее по плечу. Он неотрывно смотрел в глаза Гутману. Глаза Гутмана весело поблескивали меж жирных припухлостей.
– Что касается этого, сэр, – начал он и полез во внутренний карман пальто.
Кэйро, вцепившись в свои бедра, наклонился в кресле и тяжело задышал открытым ртом.
Гутман повторил: «Что касается этого, сэр» – и вынул из кармана белый конверт. Десять глаз – даже глаза мальчишки перестали прятаться за ресницами – уставились на него. Вертя конверт в своих пухлых руках, Гутман сначала внимательно посмотрел на совершенно чистую лицевую сторону, а потом на оборотную, не заклеенную, а всего лишь закрепленную маленьким бумажным языком. Потом поднял голову, дружески улыбнулся и бросил конверт на колени Спейду.
Конверт – не очень толстый, но достаточно тяжелый – ударился о живот Спейда и лег ему на колени. Спейд неторопливо поднял его и, сняв руку с плеч девушки, столь же неторопливо открыл. В конверте лежали тысячедолларовые банкноты – гладкие, хрустящие, новые. Спейд вынул их и пересчитал. Банкнот было десять. Он с улыбкой поднял голову.
– Мы договаривались о большей сумме.
– Да, сэр, договаривались, – согласился Гутман, – но тогда мы только говорили. А это настоящие деньги, звонкая, так сказать, монета. За один доллар наличными вы можете купить больше, чем за десять, о которых только договаривались. – Его припухлости затряслись от беззвучного смеха. Когда жировые складки и шары успокоились, он сказал уже более серьезным голосом: – Нас стало больше. – Движением головы он указал на Кэйро. – И… видите ли, сэр… одним словом… ситуация изменилась.
Пока Гутман говорил, Спейд подровнял пачку банкнот, положил ее в конверт и вставил язычок на место. Теперь, положив локти на колени, он наклонился вперед и, взяв конверт за угол двумя пальцами, болтал им между ногами. Ответ его толстяку прозвучал беззаботно: