Спейд не пошевелился. Он сказал с каменным лицом:
– Свою часть договоренности я выполнил. Вы получили свою птицу Я не виноват, что она оказалась не той, о которой вы мечтали, что вам не повезло.
– Ну зачем же так, сэр? – сказал Гутман наставительно. – Нам всем не повезло, и неразумно ожидать, что основная тяжесть этого невезения должна лечь на плечи одного из нас, и… – он вытащил из-за спины правую руку, в которой держал маленький пистолет, украшенный серебром и золотом и инкрустированный перламутром. – Короче говоря, сэр, вынужден попросить вас вернуть мне мои десять тысяч долларов.
Ни один мускул не дрогнул на лице Спейда. Он пожал плечами и вытащил конверт из кармана. Прежде чем отдать его Гутману, подумал, открыл конверт и вынул оттуда одну банкноту. Положив ее в карман, закрыл конверт и протянул его Гутману.
– Этого должно хватить на оплату потраченного времени и погашение расходов, – сказал он.
Немного поколебавшись, Гутман, передразнивая Спейда, пожал плечами и взял конверт.
– А теперь, сэр, – сказал он, – мы попрощаемся с вами, если только, – жировые валики вокруг его глаз съежились, – вы не едете с нами в Константинополь. А почему бы вам и не поехать? Честно говоря, сэр, я бы хотел иметь вас рядом. Я люблю таких людей, как вы, – предприимчивых и рассудительных. Именно на вашу рассудительность я и рассчитываю, выражая уверенность, что вы сохраните в тайне все детали нашего маленького предприятия. Вы не можете не понимать, что любые юридические трудности, с которыми мы можем столкнуться в связи с последними событиями, в равной степени коснутся вас и очаровательной мисс О'Шонесси. Вы слишком умны, чтобы не понимать этого, сэр.
– Понимаю, – ответил Спейд.
– А я и не сомневался. Я настолько в вас уверен, что сейчас, когда у вас нет другой возможности, понимаю, что вы справитесь с полицией и без козла отпущения.
– Справлюсь, – ответил Спейд.