– Это зависит от обстоятельств, – сказал он. – Самое паршивое, мисс… так кто вы на самом деле, Уондерли или Леблан?
Она зарделась и прошептала:
– На самом деле я – О'Шонесси… Бриджид О'Шонесси.
– Самое паршивое, мисс О'Шонесси, – это то, что два таких убийства подряд – она вздрогнула – всех настораживают, а полицию толкают на крайности, иметь дело с людьми стало трудно и дорого. Я не…
Он замолчал, поскольку она явно перестала слушать и просто ждала, когда он кончит.
– Скажите мне правду, мистер Спейд. – Голос ее почти срывался на истерический крик. – Я виновата в… в том, что случилось этой ночью?
Спейд покачал головой.
– Нет, если вы ничего от меня не скрываете, – сказал он. – Вы предупредили нас, что Терзби опасен. Вы, правда, наврали нам о сестре и обо всем прочем, но это неважно, потому что мы все равно вам не поверили. – Он пожал своими могучими плечами. – Я не думаю, что вы виноваты в этих убийствах.
Она очень тихо сказала: «Спасибо», а затем медленно покачала головой.
– Но я всегда буду чувствовать свою вину. – Она прижала руку к груди. – Еще вчера днем мистер Арчер был так бодр, весел, уверен в себе…