– Конечно, ты хотел подарить машину или пару ярдов жемчуга. Позже тебе еще представится такая возможность. Начни пока с небольшого.
Мэдвиг поморщился.
– Ты прав, Нед. В этих вещах ты лучше разбираешься. Так, значит, цветы.
– И не очень много, – бросил Нед и, не переводя дыхания, продолжал: – Уолт Айвенс повсюду трезвонит, что ты, мол, должен выцарапать его брата из тюрьмы.
– Так пусть знает: Тим не выйдет до конца выборов.
– Ты допустишь, чтобы был суд?
– Да, – сказал Мэдвиг и с раздражением добавил: – Ты отлично знаешь, что я ничего не могу поделать. Уладить эту историю сейчас, когда мы хотим переизбрать своих кандидатов, когда все женские клубы и организации и так готовы нам глотку перегрызть, – нет уж, лучше камень на шею – и в воду.
Нед криво усмехнулся:
– Что-то нас не очень-то беспокоили женские клубы, пока мы не связались с аристократами.
– А теперь беспокоят. – Глаза Мэдвига потемнели, стали непроницаемыми.