Теперь Нед волочил ноги и спотыкался даже на ровном месте. Когда он, наконец, добрался до вершины и начал спускаться с другой стороны, ноги уже совсем не держали его. У подножия холма он нашел дорогу и повернул вправо. Глина большими тяжелыми комками прилипала к ботинкам, и ему то и дело приходилось останавливаться и счищать ее пистолетом.
Залаяла собака. Пошатываясь, Нед обернулся. Позади, метрах в двадцати от него, около дороги темнели неясные очертания дома, которого он раньше не заметил. Нед повернул назад и пошел к высоким воротам. Собака, казавшаяся в ночном мраке огромным чудовищем, бросилась на ворота, надрываясь от лая.
Нед нащупал засов, открыл ворота и, спотыкаясь, ввалился во двор. Не переставая лаять, собака отбежала и закрутилась на месте, делая вид, что собирается броситься на него.
С резким скрипом распахкулось окно.
– Эй, что это вы с собакой делаете, черт вас подери? – раздался сонный голос.
Выбившийся из сил Нед облегченно рассмеялся. Потом, помотав головой, ответил, стараясь придать своему голосу солидность:
– Я Бомонт из окружной прокуратуры. Мне нужно позвонить по телефону. Там внизу человек умер.
– Чего вы там несете, НЕ черта не разберу! – заорал сонный голос. – Да заткнись ты, Дженни! – Собака залаяла было с удвоенной энергией, но вскоре умолкла. – Ну что там такое?
– Мне нужен телефон. Я из окружной прокуратуры. Здесь недалеко человек покончил с собой.
– Ну да? – окно, скрипнув, захлопнулось.