– Очень просто. Я их починил, смазал, выложил свежей травой. Оставалось только надеть… Да завозился с ружьем. Надо, думаю, кременъ переменить. Переменил… Хочу надеть чабуры… Левый на месте, а правого нет. Я – искать, туда – сюда… Нет нигде! Сестру оттаскал, брата прибил – нет да и только! А козел тем временем жует да жует себе в темном углу. Мать заметила. Отняли – одна плетушка.
– Плохо дело, – со смехом заметил Тедо, – ну, да ты успеешь еще починить его. Мы будем ждать тебя до восхода луны.
– Неужели?.. Вот спасибо…
– Благодари Фсати, который готовит нам с завтрашней зарей стадо круторогих, а пока ступай кроить свой чабур.
– Иду, иду! – и молодой осетин быстро зашагал по кривой улице.
– Не забудь и других предупредить, – крикнул ему вслед Тедо и вернулся в саклю.
Сакля Тедо имела два отделения. В первом, за плетнем, помещались козы, а во втором – сами хозяева. Небольшая дыра в южной стене жилого отделения заменяла окно. Посреди земляного пола был разведен огонь. Дым выходил в отверстие в потолке. Над огнем висел котелок. Молодая женщина делала из темного теста лепешки и запекала их в горячей золе. По другую сторону очага сидел старик и развлекал грудного ребенка. Вот и вся семья только что вошедшего Тедо: отец, жена и сынишка.
Зураб – так звали старика – был когда-то замечательным охотником; но старость одолела его: он плохо стал видеть и уступил свое ружье сыну. Сын с честью заменил отца и считался лучшим охотником в ауле.
Когда у Тедо начинались сборы на охоту, Зураб становился веселым и разговорчивым. Он припоминал свою молодость и давал сыну нужные советы. Только Залина, молодая жена Тедо, всегда очень скучала, когда муж отправлялся на охоту. Много рассказов она слышала об опасностях охоты за турами и потому боялась за своего мужа. Когда она высказывала свои опасения, то Тедо обыкновенно шутил над ее женской трусостью. Слез он не терпел, и она никогда не смела плакать при нем.
– Кто это приходил? – спросил Зураб, когда сын его вернулся в саклю.