Ведь все ушли… На цепи снежной
Погас давно румянец нежный…
Прохладой веет с синих гор…
Рыдает, стонет бесприютно
Седой поток… Темно… безлюдно…
Меж тем Фатима до сих пор
Сидит, – считает будто ватны, -
С потока не отводит глаз…
Но их не счесть, в вечерний час
Они мучительно проворны…