Стояли сорокаградусные январские морозы, холод пробивался во все щели, доходил до самых костей. В легком дощатом мезонине мороз гулял, как в лесу.
Совсем продрогнув к утру, дыша на замерзшие пальцы, три товарища решили хоть как-нибудь обогреться.
Раскрыли патроны, высыпали порох и пытались поджечь его искрой от батареи телефона, но искра была слабой, порох не воспламенился.
В свое время комсомолец Дойлидов, проводя политзанятие по истории, рассказал между прочим о том, что древние люди добывали огонь трением. Могутов напомнил ему об этом.
Прорезали небольшое отверстие в сиденье стула и стали в этом отверстии быстро вращать палку, подсыпая порох. И порох воспламенился.
Так они добыли огонь.
Разожгли небольшой костер в печи, но трубы не открыли, чтобы не выдать своего присутствия.
Глаза слезились от едкого дыма, заполнившего мезонин, трудно было дышать, но руки они все-таки отогрели.
Много раз подходили к аппарату и голосом, в котором не сквозило уже никакой надежды, повторяли:
— Я Ростов второй! Я Ростов второй!