— А теперь зажигалку!
Тяжелый «лимон» цокнулся о броню, рассыпав по ней веселые синие огоньки, будто танк облили горящим спиртом. Скоро танк превратился в факел…
В пекле боя от сопки к сопке кочевали со своими длинными ружьями бронебойщики, все чуть грузноватые, чем-то неуловимым похожие друг на друга. Один из них обладал чудесной фамилией — Счастливый.
Немцы бросили на десантников три тяжелых танка. Казалось, бронебойщики не смогут бороться с ними. Но Счастливый меткими пулями заклинил башни всем трем танкам, и они не в силах были повернуть своих башен ни вправо, ни влево.
— Мать честная! — не выдержал кто-то. — Да ведь верно, что ты счастливый!
— Это не он, — ответил другой боец, — а мы, пожалуй счастливые, что он с нами оказался!
Люди дрались по-разному. В одной цепи они дополняли друг друга орлиной отвагой и неторопливым расчетом.
— И все — большие мастера бить немцев, — закончил капитан Мирошник рассказ о своих бойцах.
Была поздняя ночь в Тамани, когда я вышел из домика где лежал капитан Мирошник. Вскоре я нашел его имя в Указе Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза за форсирование Керченского пролива.
— Как же это так, — подумал я, — почему ни слова не сказал он тогда о себе?