…«Хейнкели» гудят. На косе Чушка и у крымских причалов вспыхивают лучи прожекторов. Открывают стрельбу беспокойные зенитки. Ночью их тахтанье раздается громче, чем днем.
Так до утра…
Был время, когда немцы не только ночью, но и днем не давали покоя. Бомбардировщики приходили группами, бомбили передний край и освобожденные нами поселки — Баксы, Опасную, Маяк, пристани, баржи, беспомощно прижавшиеся к шатким пирсам.
«Мессеры» нагло появлялись из-за туч и пикировали на катеры и тендеры, спешившие пересечь пролив.
Наглости у врага хватило ненадолго. Наши истребители и штурмовики настойчиво вытесняли немцев с неба над «крымским пятачком», над проливом, расширяя воздушные границы плацдарма.
Когда схватки разгорались в воздухе, зенитчики прекращали стрельбу. И сколько голов поднималось к небу! Наблюдали из окопов, с артиллерийских позиций, с причалов, как мелькали в воздухе самолеты.
Вот взлетел вверх краснозвездный истребитель, ушел за облака. Потом стрелой ринулся вниз. Атака.
— Горит! — раздался чей-то радостный крик.
«Мессер» с заунывным воем летел к земле, переваливаясь и дымя. Потом он врезался в землю, выбросив пламя и клубы дыма.
Подбивали и наши самолеты. Я видел, как из горящего «Яка» выбросился с парашютом летчик. Его подобрали пехотинцы. Молодой светловолосый летчик молчал, только все силился опереться на израненные ноги, когда его вели под руки два бойца. Пилот всей тяжестью тела опустился на плечи пехотинцев и смотрел на них так, будто говорил: