В какой-то неуловимый миг Камозин вывернулся из-под «Мессера», пронесся над волнами, на которых трепетали белые гребешки, и скрылся за сопкой на Тамани.
«Мессер», не успев выйти из пике, врезался в воду с таким шумом, словно разбился о камни.
Так дрался Камозин, бесстрашный и неуловимый.
День шел за днем.
Часто голос станции наведения звенел в эфире:
— Камозин, слева «худые»! «Худые» слева!
— Вижу! — отвечал Камозин.
И радисты перехватывали крики немцев:
— Ахтунг — Камозин!
— Внимание — Камозин!