— Это ничего, — ответил Нестеренко. — Сделал?..
Два немца лежали в траншее. Трое вылезли из дзота с поднятыми руками.
На улице стало тихо.
— Наша улица! — сказал Нестеренко.
— Наша…
Он подумал о людях, которые вернутся сюда. Керчане показались Алексею особенно родными и близкими, оттого что он, Нестеренко, со своим товарищем изгнал отсюда врага, навсегда.
Это чувство испытывали все бойцы. Это чувство испытывал человек, шагавший по городу с окровавленной повязкой на глазах. Я увидел его — старшего лейтенанта Пролетарского, раненного в оба глаза, уже на окраине Керчи. Боец вел его в медсанбат.
Старший лейтенант шел молча, и боец старательно обводил его вокруг воронок и камней. Вдруг офицер остановился и спросил:
— Далеко еще?
— Далеко, товарищ старший лейтенант, — сокрушенно ответил боец и подумал: ведь мы так медленно идем!