Незаметный и неуловимый, он вьется всюду и везде, этот враг.
Он — в лживой и лицемерной «морали» старого быта, в «нравственном» кодексе обывательского мещанства, не знающем великих классовых добродетелей пролетариата — товарищеской солидарности, революционной ненависти, социальной непримиримости.
Он — в кликушествах попов и сектантов, уводящих «усталые» души прочь от «земных забот», усыпляющих классовое сознание баснями о небесной награде, а строительство социализма объявляющих делом антихриста.
Он — в тайных кознях классового врага, ратующего за церковь — против клуба, за двунадесятые праздники — против непрерывки, за малиновый звон колокольный — против индустриализации и пятилетки.
Он — в тонких подлогах идеалистических философий; в «духовной культуре» христианнейшей буржуазной Европы с ее пестрым прилавком дешевых «идеалов человечества»; в истошных воплях о «религиозных гонениях в СССР» и в пастырском послании папы римского, призывающего — последний крик евангельско-фашистской моды! — к «крестовому походу» на большевиков…
У этого врага — тысяча жал и тысяча личин. Но под каждой личиной — скрывается все тот-же лик издыхающего капиталистического «зверя из бездны» прошлого…
Мракобесием всех толков и вероисповеданий, этим мрачным «духовным наследием» уходящих времен, еще отравлен воздух, которым дышит пролетариат, строитель новой, социалистической земли.
Но — когда наступает утро, рассеивается болотный туман…
Для трудящихся масс Советского Союза этот рассвет уже начался… Прошлое проходит, чтобы не вернуться.
В этом смысле судебный процесс ленинградских скопцов был «историческим процессом». Это был суд над прошлым, суд истории надо всем тем, что прокурор в своей речи справедливо и метко определил, как —