— Я и говорю: «Может, выпьешь вина?»
— Вот опять послышалось!..
— Да ты, кажется, шутишь! Это к добру! — Я нагнулся и вложил ему в руки флягу.
Раненый повернулся на бок, уперся на локоть, сделал глоток, второй, третий, и десятый, потом часто-часто замигал, открыл глаза, недоверчиво посмотрел на меня, на Полкана, на тот берег…
— Вижу, вижу, вижу! — вдруг радостно закричал он.
Я не меньше, чем раненый, обрадовался его чудесному исцелению.
— Может, и рана твоя… того… кажущаяся? Просто тряхнуло тебя взрывной волной? Или нет? Куда ты ранен? — с этими словами я опустился на колено, и гвардеец вскрикнул, когда я коснулся его плеча: там была рана.
— Поверни меня к реке, — сказал раненый, и я осторожно повернул его лицом к реке. — Здорово, Дунай! Поклон тебе от Волги!.. — крикнул он, схватился за плечо, и лицо исказилось от боли. — А вон ребята пушку грузят на плот… Эй! Артиллерия! Скоро тронетесь на тот берег? — вновь крикнул он и схватился за плечо.
— Вот дадут третий звонок — и поедем, — весело отозвался кто-то из артиллеристов.
Раненый протянул мне руку, я помог ему подняться. Он подошёл к реке, жадно приник к дунайской водице.