— Думаете?
— Тут и думать нечего. Ведь вам же не приходилось с ним служить?
— По-моему, вам всего-навсего и удалось минут пять поговорить с ним, — обернувшись ко мне, сказал баритонист. — Я слышал разговор Миронова с командиром дивизии, из чего это и заключил. Знаете, что он ответил генералу, когда тот сказал: «Вам оказывается большая честь, с вами в полк поедет специальный корреспондент, он опишет в газете вашу геройскую жизнь, расскажет, как вас приняли после долгого отсутствия однополчане»… — Он ответил, что ещё ничем не проявил себя на войне, а когда проявит — сам возьмётся за перо!.. Это он-то не «проявил»!.. Вот старый лицемер!
Зубенко, кивнув на баритониста, сказал:
— Вы его не слушайте, товарищ капитан; майора он не очень-то любит.
— С чего бы это?.. — заинтересовался я.
— У него есть причины.
— И не маленькие! — сказал Стариков, подмигнув мне.
— Да, я не люблю непонятных, исключительных людей, — не оборачиваясь, со злостью в голосе сказал баритонист.
— А он — непонятный, исключительный? — спросил я.