— Эту охоту теперь совсем бросать стали:
Это прежде так ходили на медведя «один на один», когда в деревнях ружей мало было да когда порох и пули доставать трудно было.
Опасная- это охота. Возьмет охотник длинную крепкую жердь; один конец у нее заостренный, а на другом конце крепко приделан острый нож — «перо» называется. Вот как поднимут мед ведя с берлоги, охотник его на рогатину и принимает. Нарочно тут медведя сердят, пока медведь на дыбки не станет. А как зверь поднялся, охот ник ему перо в грудь или в живот вонзит, а другим концом рогатину в землю воткнет. Медведь свирепеет, хочет охотника схватить и сам все глубже и глубже на рогатину напарывается, пока с ног не свалится и не сдохнет. Опасная это охота; теперь если кто и пойдет с рогатиной, так больше из удали, из молодечества, да и то норовит взять с собой товарища с ружьем, чтобы, в случае беды, подсобил…
Дед Герасим помолчал немного, потом встал, посмотрел из-под ладони на солнце и сказал Косте и Ильюше:
— Ну, ребята, идите-ка вы домой. Пройдет год, другой, я вас с собой на охоту возьму, коли жив буду, только не на медведя, а по птице какой-нибудь. А сейчас, вон. солнышко спускается. Пойду-ка я на Карпово озеро, на уток посижу.
Герасим ушел в избу, а Ильюша и Костя взяли свои лукошки с грибами и собрались итти домой.
Решили они итти прямиком, лесной дорогой которая выходила на их поле к селу Тагашеву и которую они хорошо знали, потому что по ней с лесных покосов сено возили.
Идут они по лесу, разговаривают, про деда Герасима вспоминают…
Вдруг Ильюша схватил Костю за рукав рубахи и испуганно шепнул ему: