Конечно, для того, кто не желает общения, отлучение не представляет ничего особенно страшного, но ваше положение не таково.
Равномерно не представляет никакой важности отлучение, исходящее от власти незаконной, или признаваемой незаконною; но ваши отношения к Римскому двору не таковы.
Наконец, хотя бы оно исходило от власти законной, с которою желательно находиться в общении, отлучение может казаться почти безразличным, когда совесть произносить приговор противоположный приговору этой власти и когда невинность осужденного свидетельствуется началами права и справедливости. В таком именно положении находитесь вы; по крайней мере, таким оно вам самим представляется.
Думаю однако, что я не ошибусь, предположив, что вы не без живой скорби видите и испытываете на себе то особенного рода духовное одиночество в христианском мире, в которое вас ставит папское осуждение; ибо в сравнении с прежним общением, к которому привыкли ваши предки и которое обнимало собою более ста миллионов единоверцев, ныне остающееся при вас общение с несколькими тысячами должно, без всякого сомнения, казаться почти полным одиночеством. В таком положении скорбь естественна, законна, почтенна, и тот лишь мог бы не чувствовать ее или не сочувствовать ей в другом, чье сердце было бы слишком скудно любовью.
Конечно, религиозная истина не обеспечивает житейского благополучия, а число верных не может служить мерилом святости Церкви. Поэтому неоспоримо, что, несмотря на ваше одиночество и на тягостные ощущения, которые оно может в вас возбуждать, вы и последователи ваши могли бы быть хранителями святого учения нашего Спасителя и преданий Его Церкви, если бы справедливость была на вашей стороне и если бы убеждения ваши и вера ваша утверждались на прочных основаниях. Но так ли это?
Вопрос поставлен; прежде чем явится ответ, естественно представляется другой вопрос.
Сами вы верите ли что ваши убеждения и ваша вера утверждены на прочных основаниях?
Позвольте мне вам сказать, что, судя по внешним признакам, от вас нельзя ожидать иного ответа как только отрицательного; может быть право и на вашей стороне, но вы, по-видимому; далеко в том не уверены.
Менее двух веков тому назад вы составляли часть Католической, Апостольской, Римской Церкви; с того времени, приговором Римского двора вы отделены от нее и этот приговор остается во всей силе, несмотря на смену первосвященников; итак раскол очевиден, а где раскол, там непременно есть и раскольники. — Рим считает вас раскольниками, но вы этого приговора не признаете. Стало быть, вы должны всех остальных последователей Римской Церкви считать раскольниками. Так ли вы на них смотрите?
«Но, — скажете вы, — приговор, осуждающий нас, есть последствие несчастного заблуждения и, так сказать, недоразумения; следовательно, раскол существует только по видимости». Как? Более пяти поколений прошло по лицу земли; несколько пап, в большем еще числе, преемственно передавали друг другу венец, ключи и наследие Св. Петра, а заблуждение еще не рассеялось; недоразумение, с того дня как оно возникло, не подвинулось ни на шаг к своему разъяснению!