– Как узнаешь ты, что случилось, то и впрямь лучше тебе жизни лишиться. И рассказал ей отец все, признался, что должен отвести ее к чудовищу.
– Не убивайся, батюшка, я пойду с тобой, и будь что будет. Положимся на волю божию.
На другой день они отправились, и отец привел дочку во дворец к чудовищу. Там в комнатах был уже приготовлен обед. Грустно пообедали они, и отец, слезы проливая, сокрушался, как это он оставит тут свою любимую дочь. Хоть бы и ему самому позволили тут побыть, повидаться с чудовищем, спросить, что думает он делать с дочкой и можно ли ее будет навещать.
Но чудовище где-то пряталось. Его можно было видеть только по утрам, от восьми до девяти часов, и то лишь в саду. Так и пришлось отцу уехать, не повидавшись с ним.
А дочка прошла по всему дворцу. Горницы были все прибраны, всюду увидела она много нарядов, угощенья и всего, что девичьему сердцу мило, но нигде не встретила ни одной живой души. Не пришлось ей ни готовить, ни мыть, ни постель стелить – все само собой делалось. Поужинала дочка и спать легла. Поутру встала, увидела накрытый стол, поела и пошла погулять по саду, полюбоваться всякими красотами.
Подошла к канаве и тут увидела чудовище. Звали его Живал. Девушка испугалась, задрожала и от страха не могла слова вымолвить. А Живал ревел во весь голос, ходил и все крушил на своем пути, пока ее не заметил. А как увидел, что она перепугалась, стал ее утешать, успокаивать, говорил, что он-де не такой плохой, каким кажется, и просил поцеловать его.
Девушка пуще прежнего испугалась – как это поцеловать такое чудовище?
– Лучше умру вот тут, на месте, чем тебя поцелую. Хоть убей, но этого сделать не могу. Как это так – поцеловать тебя!
И залилась слезами.
– Полно, не плачь, – сказал Живал, – я принуждать не буду, только если тебе охота придет.