Прибыл в нищенской одежде, чтобы глаза отвести, да царской крови не скроешь. Разгадали его люди.
Правитель города переполошился. Вечером не осмелился беспокоить знатного гостя, а поутру со слугами, с разукрашенными носилками явился в дом банщика. Бросился он к парню, поцеловал полу его халата и заговорил:
— Горе терзает моё сердце! Могучий царевич, видно, разгневался на меня. Удостоил милости дом какого-то банщика, моей верностью погнушался. А я всегда был покорный слуга султану и тебе служить за великую честь почту.
Парень ему отвечает:
— Не хотел я, чтобы люди узнали, из какого я рода. И теперь не хочу. Не я себя назвал сыном султана. Вы сами додумались. Запомни это! И в гости я к тебе не набивался — сам ты просишь. Что ж, будь по-твоему!
С почестями отнесли парня на носилках в дом правителя города. С почестями принимали. Столы были всегда накрыты, трубки набиты душистым табаком.
Парень наш за всё голодное детство, за всю нищую юность отъелся. От каждого яства кусочек попробует и блюдо отодвинет.
А слуги между собой толкуют:
— Наши кушанья ему, видать, слишком просты. Любопытно бы хоть одним глазком поглядеть, что у султана к столу подают?!
Хитёр был наш парень, а правитель города считал себя и того хитрее. Задумал он, ни много ни мало, породниться с самим султаном.