— Что? — говорит капитан. — Потеешь по ночам?
— Да ещё как, не приведи бог! — говорит Гарри. — Прямо хоть выжимай рубашку. Но это, видно, мне на здоровье, сэр?
— А ну расстегни рубашку, — говорит капитан, подходя к нему и приставляя трубку. — Ну-ка, вздохни поглубже. Не кашляй!
— Не могу не кашлять, сэр, — говорит Гарри. — Вот словно грудь разрывается на части.
— Сейчас же ложись в постель, — говорит капитан, отнимая трубку и качая головой. — Счастье твоё, паренёк, что ты попал в опытные руки. Если побережёшься, то, может, и вытянешь… А вам как понравилось лекарство, Дэн?
— Одна красота, сэр. — отвечает Дэн. — Очень успокаивает. Эту ночь я спал, как новорожденный.
— Я пришлю вам ещё, — говорит капитан. — Но вы ни в коем случае не должны вставать, помните это — вы оба.
— Премного благодарим, сэр, — отвечают оба таким слабеньким голосом, и капитан ушёл, строго-настрого приказав всем, чтобы не шумели и не беспокоили больных.
Сначала мы смотрели на это, как на забаву, но наши больные такую напустили на себя важность, что нам всем стало уже невмоготу. Если целый день пролежать в постели, то, конечно, не будешь спать ночью, и вот они громко разговаривают по ночам и справляются о здоровье друг у друга и мешают всем спать. Они обменивались бульоном и сладким и Дэн хотел выманить у Гарри портвейн, прописанный ему для пополнения крови, но Гарри заявил, что сегодня он ещё совсем мало «пополнил крови» и тут же выпил портвейн сам, сказав, что пьёт за улучшение прогнозии Дэна, и так смачно при этом облизал губы, что мы чуть с ума не посходили, глядя на него.
Прошло дня два после того, как заболели эти ребята, и вот нашлись ещё такие, что стали перешёптываться, а потом говорить, что они тоже думают заболеть. Нашим больным это совсем не понравилось.