Мистер Пирсон на набережную прибежал в страшном волнении и гневе. Но когда он увидел капитана в юбке, он так принялся хохотать, что три человека поддерживали его, чтобы он не свалился от смеха, и чем мрачнее становилось лицо капитана, тем сильнее мистера Пирсона одолевал смех. Наконец, ему помогли взобраться на борт. Вслед за капитаном он спустился в трюм и, держась за бока от смеха, потребовал у него объяснения.
— Такой весёлой картины я не видал за всю свою жизнь, Бросс, — сказал мистер Пирсон, когда капитан кончил рассказывать. — Всю эту неделю я не знал, куда деваться от скуки, а теперь с меня всё как рукой сняло… Не говорите глупостей, что вы отказываетесь от службы. Я ни за что теперь не расстанусь с вами, и если вы хотите набрать новую команду и взять себе другого помощники, то я даю вам на это полное право. Я только хотел бы, чтобы вы пошли со мной и показались миссис Пирсон: ей что-то нездоровится сегодня. Это её сразу вылечит. Скорей надевайте свою шляпку и идёмте!
Трое за столом
Я только что вернулся из Китая и решил поехать в деревню пожить у своего дяди. Но, приехав к ному, я нашёл его дом заколоченным, и мне сказали, что вся семья уехала на юг Франции и должна вернуться через несколько дней. Я решил эти несколько дней пожить в гостинице.
Первый день я провёл довольно хорошо, но к вечеру почувствовал такую тоску в старой, мрачной гостинице, где я оказался единственным посетителем, что на следующее утро решил на целый день отправиться на прогулку.
Я вышел из гостиницы в прекрасном настроении. День был ясный и морозный. Местность была ровная, с частыми перелесками; по дороге иногда попадались деревни.
Увидев, что зашёл слишком далеко, я свернул на просёлочную дорогу, собираясь пройти обратно другим путём. По обе стороны этой дороги отходили тропинки, но, когда я сворачивал на них, они приводили меня в открытые луга и болота. Тогда я решил положиться на небольшой компас, висевший у меня на часовой цепочке, и пошёл домой напрямик, по лугам и болотам.
Когда я зашёл далеко в болото, белый туман, висевший по краям канав, начал заволакивать всё окружающее меня пространство. Но благодаря компасу я шёл всё вперёд и вперёд, спотыкаясь по кочкам и попадая в замёрзшие канавы. Вдруг быстро начало темнеть, я я должен был сознаться самому себе, что заблудился.
Компас был для меня теперь бесполезен. Я бесцельно шёл, не зная куда, и изредка громко кричал, чтобы обратить на себя внимание случайного пастуха или фермера. Наконец, счастье улыбнулось мне: я почувствовал под ногами твёрдую почву. Это была дорога, и вскоре я услышал впереди себя чьи-то шаги.
Когда человек, который шёл мне навстречу, поравнялся со мной, я увидел, что это был фермер. Он вывел меня на широкую дорогу и дал подробные указания, как дойти до ближайшей деревни, находившейся приблизительно в трёх милях.