Стал неприятельскою головой.
Но мне, в себе несущему любовь,
Я верю — бог простит и эту кровь.
Тебя он шахом сделать захотел,
Мне — прахом быть назначил он в удел,
Однако дело, коим занят шах,
Стократ постыдный прах в моих глазах.
По полю гнёта день и ночь скача,
Конем насилья все и всех топча,
Ты тем ли горд, что кровь и произвол