ПОСТРОЕНИЕ УСПЕНСКОГО СОБОРА (Перевод)
В 1475 г. послал великий князь своего посла Семена Толбузина в город Венецию к тамошнему князю с известием, что посла его Тревизана отпустил с большими припасами, серебра пошло — сказал — семьсот рублей. Велел разыскать и мастера церковного. Он (Толбузин) был там, получил большую честь, взял серебро и выбрал мастера Аристотеля. Много, говорил, у них мастеров, но ни один не согласился ехать в Русь; этот захотел и уговорился с ним давать ему по десять рублей в месяц.
Ради его искусства его звали Аристотелем, — говорил Симеон; сказывают, что поэтому турецкий царь, который в Царьграде, звал его, а в Венеции, говорил Симеон, церковь святого Марка очень удивительна и хороша, да и ворота венецианские сделаны, — его же работа, — очень искусно и хорошо. И еще искусство свое показал ему Аристотель такое: пригласил его к себе домой, а дом у него хороший с палатами, и велел блюдо взять; блюдо из меди на четырех медных шарах и сосуд на нем словно умывальница (из олова сделана) и начал лить из него и воду, и вино, и мед: что хочешь, то и будет…
Взял с собой тот Аристотель сына своего, зовут Андреем, и слугу — зовут Петрушею, и поехал в Русь с послом Семеном Толбузиным.
Он расхвалил гладкость стен Успенского собора, но нашел, что известь недостаточно скрепляет, и камень нетверд. Поэтому он все своды делал из кирпича, потому что, говорил, он — тверже камня. Он не пожелал приделывать северную стену и хоры, а начал делать все снова.
Старую церковь он разбил таким образом: поставил три бревна и соединил их верхние концы, дубовый брус повесил на веревке посреди них поперек, а его конец оковал железным обручем и, раскачивая, разбил стены, а другие стены разобрал снизу и подставил поленья, все поставил на поленья, зажег поленья, и стены упали. Удивительно было видеть: что три года делали, он развалил в одну неделю и меньше того, так что не успевали убирать камни, а говорят, в три дня хотел ее развалить. Книжники называют дубовый брус тараном: говорят, написано, что таким образом Тит разбил стены Иерусалима.
Рвы он велел копать снова и забивать дубовые сваи. Ездил во Владимир, осмотрел Успенский собор, похвалил работу и сказал: «эта работа — каких-то наших мастеров». Он устроил печь за Андроньевым монастырем, в Калитникове, где обжигать (кирпич); а делать его уже, продолговатее и тверже нашего русского кирпича; когда его нужно разломить, то размачивают в воде. Известь он велел густо размешивать мотыгами, и когда на другой день она засохнет, нельзя ее ножом отковырнуть. Церковь он заложил продолговатую наподобие палат…
В первый же год Аристотель вывел ее из земли. Растворяли известь словно густое тесто и мазали железными лопатками; внутрь велел класть ровный камень. Заложил только четыре круглых столба: такие, говорит, крепко стоят; а в алтаре два столба, кирпичных, эти четырехугольные — все в кружало и в правило…
В том же году (1476) Аристотель достроил Успенский собор до кивотов, идущих вокруг собора; внутри стен положил скрепы железные на стержнях и между столбами, где в наших церквах дубовые брусья, всюду положил кованое железо…
В том же году Аристотель сделал колесо, и вверх камней не носили, но зацепляли веревками и поднимали, а наверху зацепляли малые колесики, которые плотники зовут векшей, ими поднимают землю на избу, — удивительно было на это смотреть. На столбы положил по четыре больших камня и соединил их аркой, и вытесал на них по четыре конца на четырех сторонах, один против другого, так что может кому-нибудь показаться, что эти камни соединены проходящим насквозь как бы каменным деревом…