Початок и причина войни Хмелницкого есть едино от ляхов на православие гонение и козаком отягощение; тогда бо оным не хотячи, чого не звикли были, панщини робити, на службу замковую обернено, которих з листами и в'городе до хандоження коней старостове держали, в дворах грубу то есть печи палити, псов хондожити, дворе з'метати и до инших незносных дел приставляли. Знову зась которие зоставили козаками реестровыми, а над оними полковникове шляхта панове от гетмана коронного насиланние были, которие б от их волности би намней не дбаючи, але, яко могучи, оных мерали, легце поважаючи; плату, которая поставлена была на козаки от короля его милости и Речи Посполитой по золотих тридцать на рок, тое на себе отберали, з сотниками делячися; бо сотников не козаки оббырали и настановляли, але полковники кого хотели з своей руки, жебы оным зичливими были. Также полковникове Козаков до всякой домовой незвичайной роботи при-становляли; в поля зась пойшовши, любо який козак достане у татар коня доброго, того отоймут; з Запорожжа през поля дикие з рарогом, яструбом, орлом албо с хортом козака бедного шлет в городи, кому подарок шлючи, якому панове, не жалуючи козака, хоча й бы згинул, як не трудно от татар. Знову зась хоча й бы якого язика татарского поймали козаки, то з язиком татарским, на кого ласкав полковник, якого жолнера своего высилает до гетмана коронного, а козацкую отвагу потлумляют… Которие зась на рибу хожували козаки за Пороги, то на Кодаку на коммисара рибу десятую отберали, а полковником особливо треба дати и сотникам и асаулове, и Писареве, — аж до великого убозства козацтво прийшло. А болше шести тысячей не повинно Козаков бити: хочай и син козацкий, тую ж панщину мусел робити и плату давати.
172. ЛЕТОПИСЬ ГРАБЯНКО. ХАРАКТЕРИСТИКА БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦКОГО
«История Украины в документах и материалах», т. III, Академия наук УССР, 1941.
Муж поистинне имени гетманского достоин, много дерзновен в бедствия входити, множае советен в самих бедствиях бяше, в нем же ни тело коими либо труди изнуренно, ни благодушество противними навет побежденно быти можаше; мраза и зноя терпение равно, пищи и пития ни елико непотребное иждивение, но елико естеству довлеяше толико вкушаше, сном ни в нощи, ни во дни побеждашеся; аще же когда от дел и упражнения воинского времени избываше, тогда мало почиваше, и то не на многоценнех одрех, но на постели яже воинскому мужу приличиствует; спящи же паки не печашеся, дабы уединенное коему место изберати, но и между немалим воинским кличем, ничто же о том радящи, з тихостию сна приимаше, одеяние ничим же от прочих разнствующее; оружие точию и кони мало что от инних лучшее; мнози многажди его воинским плащем покровенна между стражми от труда изнемогоша почивающа созерцаху; первий на брань, последний по уставшей брани исхождаше. Сицевия и сим подобния в нем добродетели разсуждающе, что дивно есть внести, яко победителем и страшилом ляхов сосворися, иже сладостей мирским, всецело себе вдавше, воинских дел и обучений весьма устранишася…
173. ПИСЬМО БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦКОГО К ЦАРЮ АЛЕКСЕЮ МИХАЙЛОВИЧУ С ИЗВЕСТИЕМ О ДВУХ ПОБЕДАХ НАД ПОЛЯКАМИ (1648 г., июня 8)
«Акты, относящиеся к истории южной и западной России», т. III, стр. 206–208.
Наяснейший, вельможный и преславный царь Московской, а наш многомилостивый государь и добродей!
С воли и призренья божия, то сталося, что мы того сами себе желали и промышляли о том, чтоб нынешнего времени могли с посланцы своими о добром здоровье вашей царской велеможности навестити и нижайший поклон свой отдати; но бог всемогущий одарил нам от твоего царского величества посланцев, хотя не до нас, но до пана Киселя посланных в делах его, которых товарыщи наши козаки в дороге излуча, к нам в войско; с которым радостно пришло нам твоей царской велеможности ведомо учинити о похоженью веры нашея старожитной греческой, за которую из давных времен из-за волности своей, кровью заслуженыя, от королей давных даные, помираем и до тех времен от безбожных ариян покою не имеем. Творец избавитель наш Иисус Христос, умилився обид убогих людей и кровавых слез сирот бедных, милостию и милосердием своим святым озряся на нас, (чая) подобно послав слово свое святое, свободити нас изволил: которую яму ископали было под нами, сами в ню впали, — что два войска с великими таборы[166] их помог нам господь бог одолети и трех гетманов живых взяти с иными их сенаторами, перво на Желтой Воде в поле посеред дороги Запорожской комисар Шемберек и сын пана Краковского ни с одною душою не ушли. Потом сам гетман великий, пан Краковский, и с невинным добрым человеком паном Мартином Калиновским, гетманом польным корунным, под Корсунем городом попали оба в неволю и войско все их квартянное до остатку розбито. Мы их не имали, но те люди имали их, которые нам служили в той мере от царя Крымского.
Случилось же нам и о том вашему царскому величеству объявите, что подлинная ведомость нам дошла от князя Доминика Заславского, которой до нас присылал о миру прося, и от пана Киселя, воеводы Бряславского, что подлинно короля пана нашего смерть взяла, и так разумеем, что с причин тех же неизбежных неприятелей его и наших, которых есть много королями в земли нашей, зачем земля ныне будто пуста. Желали бы есми себе самодержца государя такого в своей земле, как ваша царская веле-можность, православный християнский царь; чаю бы предвеченое пророчество от Христа бога нашего исполнилося, что все в руках его святые милости; в чем уверяем ваше царское величество: есть-ли бы была на то воля божия, а поспех твой царской — тотчас не медля на государство то наступати, а мы со всем войском Запорожским услужить вашей царской велеможности готовы есмя. До которого есми с нижайшими услугами своими как наприлежнее отдаемся, а имянно: будет вашему царскому величеству слышно, естьли ляхи сизнова на нас восхотят наступати, в тот же час как скорее поспешайся с своей стороны на них наступати, а мы их за божиею помощию отсель возмем, и да усправит бог из данных веков глаголанное пророчество! Которому мы сами себя вручивши, до милостивых ног вашему царскому величеству яко науниженне и покорно отдаемся. Писан с Черкас, 1648-го июня в 8 день.
А внизу написано: вашему царскому величеству нижайшие слуги, Богдан Хмельницкий гетман с Войском его королевские милости Запорожским.