Не теряя ни минуты, части красных стали готовиться к последней атаке. К слободе были стянуты лодки и паромы, на которых и переправились в самый город Самару полки 4-й армии. Красные войска вступили в город в 17 часов 7 октября без выстрела, так как еще за 3 часа до этого противник покинул Самару.
В 20 часов с севера вошли в город и части 1-й красной армии.
Ликование трудящихся Самары при вступлении красных войск не поддается никакому описанию. Красноармейцев засыпали цветами, жены со слезами радости встречали своих мужей, на улицах собирались многочисленные импровизированные митинги.
Из оперативных сводок и воспоминаний на страницах газет и литературных источников видно, что из Самары отошли лишь жалкие остатки «народной» армии «комуча».
Штаб 4-й красной армии доносил: «…Народная армия противника, бросив оружие, разбежалась, и ее не существует»[52].
По официальным данным, из расположенных в Самаре частей чехо-белых за одну только неделю с 10 по 17 сентября бежало 1 000 мобилизованных солдат, а всего с прежде бежавшими насчитывалось 2 000 человек.
Кроме того, мобилизованные части оказывали активное сопротивление при попытке отправить их на фронт против красных. Для усмирения неповинующихся солдат чехо-белые держали в Самаре офицерские добровольческие части. Расправа была коротка: из строя вызывался каждый третий и уводился для расстрела.
Генерал Люпов, бежавший за границу, хвалился, что в день сдачи Самары сразу было расстреляно 900 новобранцев за отказ отступить вместе с армией за Самару[53].
Командующий Бузулукокой группой белых 30 октября 1918 г. донес своему командующему армией:
«…По оставлении нами Сызрани и Самары, после длительного в тяжелых условиях произведенного марша от Сызрани до Кинеля (все время под угрозой левому флангу и тылу с частым перехватом красными пути отхода) дивизия (2-я) совершенно расстроилась как морально, так и численно. Последнее результат того, что мобилизованные почти поголовно ушли из рядов частей: Сызранские, Хвалынские — на правом берегу Волги; Бугурусланские и Бугульминские — за Кинелем. Остались почти исключительно добровольцы…