Эльфы пробрались в первый павильон, где сидели всевозможные обезьяны.
— Ха, ха, ха! Вот так уроды! — покатывались крошки, глядя на ужимки последних.
— Хи, хи, хи! — смеялись в свою очередь обезьяны, глядя на эльфов.
Натешившись вдоволь над обезьянами, малютки-эльфы перешли в другое отделение зоологического сада, где помещались змеи. Змеи только что поели, и потому лежали без движения; тем не менее многие эльфы, в том числе Пучеглазка и Быструн, побоялись подходить близко к ним.
— Нет, господа, как хотите, а мы ближе не пойдём, — говорили они. — Может быть, эти змеи ядовитые, укусит какая-нибудь из них и тогда — прощай жизнь.
Доктор Мазь-Перемазь успокоил трусов, объяснив им, что когда змея только что примет пищу, то она теряет ядовитость, и потому становится неопасной. Кроме того, он напомнил, что у него в кармане фрака имеется чудный цветок, который дала ему фея; при помощи этого цветка эльфы могут сделаться невидимками, так что змеи не в состоянии им сделать ничего худого.
Объяснение это успокоило малюток. Они храбро направились не только в отделение змей, но даже вошли в стеклянную клетку, в которой находились ядовитые змеи, и принялись выделывать с ними всевозможные штуки.
Чего они только не делали со змеями! — то обвивались ими, то сгибали их, то разгибали.
Быструн придумал даже обернуть змеёю, точно лентою, трёх эльфов и смеялся, глядя на стоящих будто в клетке братьев. Доктор Мазь-Перемазь при помощи Дедки-Бородача пытался устроить из другой змеи какую-то очень замысловатую фигуру; словом, эльфы веселились искренне.
Мурзилка не принимал участия в общем веселье. Засунув руки в карманы, он стал сбоку и смотрел, что делают другие, но сам боялся дотронуться до змей.