— Как же не знать! Такой важный человек! — отвечал Иванов. — Вот что я скажу тебе, милочка: напой меня чаем, позволь покурить, и потолкуем.
— Чай еще рано; братец не вставал, — возразила Катя.
— Что за беда? Попроси; няня похлопочет…
— Нет, нет, нельзя; что прежде можно, того теперь нельзя; теперь ни я, ни няня, никто не смеет распоряжаться: как маменька прикажет, как братец прикажет…
— Делать нечего. А как я прозяб! Знаешь, изморось какая-то идет, холодно и ветер…
— Душечка моя! а шинель на тебе холодная?
— Я меховой воротник пришил: вот ты посмотришь, очень хорошо. Теплую еще не скоро сошью.
— Саша!.. — сказала Катя, молча поглядев на него несколько минут, в течение которых у нее начали навертываться слезы на глаза.
— Что?
— Саша, мы с тобой вовсе не миллионщики…