— Я не говорю этого.
— Я, кажется, вам не обязывался моим воспитанием. Вам угодно считать…
— Полноте, братец, что вы привязываетесь? что я считаю?
— С чего вы взяли, что я привязываюсь? Я вас очень понимаю, очень! Я вас давно знаю: вы начнете с Иванова вашего, а я знаю, куда вы клоните!.. Извольте продолжать… что ж? я готов, ну-с?
— Что вам угодно?
— Вам угодно, а не мне… мне все равно! Вам угодно считать доходы ваши, поверять… почему я знаю, тут не поймешь!
— Уж и видно, что вы сами себя не понимаете, — отвечала Прасковья Андреевна с обидной и спокойной улыбкой, — вы хотите сказать одно, а как вертится у вас в голове другое, старое, непокойны вы — так вам и кажется, будто и другие все к тому же клонят…
— К чему? извольте сказать! — вскричал громовым голосом Сергей Андреевич.
— Ох, господи! — застонала Любовь Сергеевна.
Вера приросла к месту.